Кейт Уэллс – Kate Wells

My English readers can read the article as it is  from the magazine:

   
Cross Stitcher 235, February 2011

КЕЙТ УЭЛЛС

Искусное рукоделие Кейт Уэллс, которая изначально была простым преподавателем вышивки, сделал её теперь одной из ведущих дизайнеров по текстилю.

Интервью подготовил Саймон Хептинстолл

Обработка и перевод на русский Светланы Лендел

Будучи ведущим дизайнером по текстилю, Кейт Уэллс имеет постоянную череду заказов на свои работы с того самого момента, как 30 лет назад она начала вышивать профессионально. Большинство вышивальщиц может только мечтать о такой карьере, как у Кейт, - она обеспечивает себе комфортную жизнь, продавая сотни и сотни своих вышитых работ, некоторые из которых стоят 4 000 фунтов стерлингов.

Между тем, вышивальное мастерство Кейт начиналось с простых и привычных работ дома, когда она была юной. Её бабушка, тётя и мама увлекались рукоделием и воодушевляли школьницу. Бабушка девочки была портнихой и переплётчиком, в детстве она научила маленькую Кейт вязать крючком. Мама сшила все платья для Кейт – и всегда также делала уменьшенную версию для дочкиной куклы!

«Некоторые из этих крошечных платьев я храню до сих пор, - говорит Кейт. – Они такие милые и так вдохновляют! В те времена было привычным делать вещи своими руками. Я сидела и крутила колесо маминой швейной машинки, пока сама мама подшивала детали. Шитьё было просто частью нашей жизни».

Унылые уроки рукоделия в Шеффилдской грамматической школе не слишком помогли девочке («Меня отчитали за то, что я неправильно делала край своего фартука и продолжали ругать всё время, пока я шила!»), однако степень по вышивке в университете Лафборо и диссертация в Манчестере сделали Кейт настоящим профессионалом.

 Кейт рассказывает: «Творить с помощью иглы было подсознательным для меня. Я скорее следовала своим чувствам, чем просто переносила цвета на ткань».

Сначала Кейт работала учитель вышивки в Школе искусств в Глазго. Затем она встретила своего мужа Криса, реставратора, и переехала в сельский дом 17-го века в пригороде Шеффилда, где они с мужем открыли свои студии рядом.

Вид на долину реки Ривелин, расположенную в предгорьях Скалистого края [местность в северной Англии, прим.перев.], очень воодушевляет. Из своего преобразованного каменного дома Кейт смогла создать свою репутацию лидирующего художника по текстилю.

«У меня никогда не было нормальной работы, но я также никогда не гналась за заказами. Я всегда профессиональна в работе. Я участвую в выставках, преподаю, веду переговоры, провожу семинары и стараюсь быть на виду. Похоже, это просто результат молвы».

За свою карьеру Кейт продала «несколько сотен» своих работ. Самым крупным образцом вышивки был полностью зашитый ландшафт, который принёс 2 500 фунтов дохода, а самым большим общественным заказом стала рисованная фреска с использованием вышивки, стоимостью в 4 000 фунтов, расположенная в здании Студенческого центра Шеффилда.

Значительное количество работ Кейт находятся в её студии размером 4х3 метра, пронизанной солнечными лучами и с огромными дверьми, выходящими в сад. Конечно, это не связано с вышивкой, однако большинство из нас, вышивальщиц, может только мечтать о таком месте – и как хорошо знать, что оно существует!

 В студии две промышленные швейные машинки: классическая Бернина и любимица Кейт, машинка Зингер «Industrial Irish», 1937 года выпуска, имеющая различную ширину стежка, что позволяет ей вышивать даже мелкие сатиновые стежки в 1 см. Также у Кейт есть две большие рабочие поверхности для того, чтобы можно было свободно разложить вещи. Они имеют пробковый слой, что облегчает резку материалов и скалывание деталей во время шитья.

«Здесь очень удобно, - говорит Кейт. – Однако это моя жизнь, не забывайте. Я должна быть профессиональной во всём. Я не могу заниматься своей работой во время просмотра телевизора по вечерам!»

 Однако что насчёт вышивки крестиком? «Это очень расслабляет, - отвечает Кейт. – Я отлично понимаю, почему так много людей увлечены ею. Вышивка крестом успокаивает ум – это редкое сочетание длительной концентрации и возможности творчества в столь простом выражении. Я делала несколько вышитых подарков для моих детей, а сейчас веду детские обучающие занятия. Мне также приходится заканчивать наборы по вышивке для тех моих друзей, кто был не в состоянии сделать это самостоятельно. Сначала я сопротивлялась, поскольку дизайн был несхож с тем, что я делаю обычно. Но всё изменилось, после того как я достала нитки и начала вышивать. Вам приходиться так пристально следить за тем, чтобы не спутать оттенки, что это законченная работа приносит невероятное удовлетворение».

Что ж, мы полностью с эти согласны!

ПО ГОРЯЧИМ СЛЕДАМ

Кейт рассказывает о покупках, чтении и секретах вдохновения

ЛЮБИМЫЙ ПОСТАВЩИК МАТЕРИАЛОВ?

Сейчас я преимущественно заказываю по почте. Большинство моих ниток из магазина Barnyarns (www.barnyarns.co.uk), ткани – из Whaleys в Бредфорде (www.whaleys-bradford.ltd.uk), металлик – из QuiltDirect (www.quiltdirect.co.uk), а шёлковые ткани – из магазина The Silk Route (www.thesilkrout.co.uk).

ЛУЧШИЙ ВЫШИВАЛЬНЫЙ АКСЕССУАР?

Держатель от Lowery – это лучший в мире держатель для рамы. С ним легко обращаться, он хорошо сбалансирован, а работу можно легко поворачивать вокруг оси, чтобы заняться изнанкой.

ЛУЧШАЯ КНИГА О ВЫШИВКЕ?

Кроме великолепного старинного словаря о вышивке, который у меня есть (Mary Thomas’ Dictionary Of Embroidery Stitches), мне нравится читать книги других художников по текстилю и рассматривать их работы. Моей любимой книгой на настоящий момент является Inspired to stitch – Вдохновлённые к вышивке, её написала моя подруга Диана Спринголл (Diana Springall).

ЛЮБИМЫЙ ДИЗАЙНЕР ПО ТЕКСТИЛЮ?

Я восхищаюсь Элис Кеттл (Alice Kettle), она так авантюрна и смела, что смогла привести вышивку на передний план мирового искусства. Мне также нравятся работы Элери Миллс (Eleri Mills). Она создаёт прекрасные сочетания из живописи, ручной вышивки и рассказов, и вы можете видеть её любовь к земле через её работы.

ЛУЧШИЕ РУКОДЕЛЬНЫЕ СЕКРЕТЫ?

Для того чтобы исследовать новые пути, присоединитесь к какой-нибудь группе вышивальщиц. Скрапбукинг также является средством для расширения собственных идей. А также вещи и занятия, которые вам нравятся и которые вдохновляют вас. Посещайте дневные курсы, чтобы научиться чему-то, о чём вы давно мечтали, но никак не решались попробовать!

Ожерелье "Бархатный поцелуй" - Necklace "A velvet kiss"

Иногда бывают такие ночи, когда совсем не хочется спать. Тогда ты выходишь на улицу подышать свежим воздухом, смотришь на звёзды и мечтаешь о каких-то несусветных и милых глупостях. В такие моменты сама королева-Ночь спускается вниз, чтобы запечатлеть на твоей щеке густой и бархатный поцелуй, от которого сон уходит совсем, а сам ты сидишь, не шевелясь, боясь спугнуть это ощущение радости и величия, снизошедшее на тебя...

Sometimes there are nights when you don't want to sleep at all. You go outdoors to breath witha fresh air, watch the stars and dream about utter and nice nonsense. In these moments the Queen-Night herself goes down to leave a velvet kiss at your cheek, after it you loose your sleep totally and sit, fearing to move and frighten away that feeling of joy and grandeur you feel...

Сделано на заказ. Commission.

Новый процесс, Vervaco! - A new process, Vervaco!

Эту метрику от Vervaco я очень долго искала. Набор давно был снят с производства, а я была буквально влюблена в эту маленькую спящую девочку. Она так похожа на мою доченьку Катеньку! Но мне повезло, и набор всё же оказался в моих руках!
Пожелайте мне удачи!
I have been looking for this birth certificate by Vervaco for a long time. The kit was taken out of production, but I felt in love with this sweet sleeping girl. It is so like my dear daughter Katalin! But I'm lucky and the kit is now in my hands!
Wish me a good luck!

Старинные цветочные бордюры - Antique flower borders

Специально для читателей моего блога я перенабрала четыре цветочных бордюра по схеме 19 века Генриха Кюэна (Берлин). Вышивайте в удовольствие!

Special for my blog readers I overruned four floral borders from a 19-th century pattern by Heinrich Kuehn (Berlin). Sticth with pleasure!

СКАЧАТЬ - DOWNLOAD

Настроение в викторианском обществе - The mood in Victorian society

Продолжение переводов из книги "Victorian fancywork" (Lilo Markrich and Heinz Edgar Kiewe, Chicago, 1974 г.) о Викторианской эпохе. Все иллюстрации взяты из книги. 

I continue a series of translations from the book "Victorian fancywork" by Lilo Markrich and Heinz Edgar Kiewe, Chicago, 1974, about the Victorian time. 

С развитием промышленной революции её обесчеловечивающие и ужасные воздействия стали всё более очевидными. Страшные и затяжные европейские войны уже закончились, это стало причиной некоего подъёма, однако кое-что более постоянное пришло на их место.

Начались непредвиденные перемещения. В середине 18-го века в Британии насчитывалось приблизительно тысячу городов, однако в них проживала всего лишь четверть населения. Большинство городов состояли из не более чем 250 домов, в которых жили около тысячи жителей – всего лишь деревушки по нынешним меркам. Лондон с его 700 000 населения был в двадцать раз крупнее любого другого города Британии. В последнюю четверть 18-го века население начало резко увеличиваться, и большая часть этого роста пришлась на города с целью удовлетворения растущих аппетитов индустриализации. 

Подобная концентрация населения была связана с тем, что изобретение парового двигателя избавила промышленников от необходимости располагать фабрики вдоль берегов рек (гидроэнергия) или возле леса (древесина или древесный уголь). Они повышали эффективность производства за счёт увеличения населения. В 1740 году в сельской местности проживало 6,5 миллионов человек, тогда как в городах – всего 1 миллион. К 1850 году сельское население выросло до 10 миллионов человек, однако количество городских жителей решительно обогнало эту цифру, достигнув 11 миллионов человек. Лондон, имея население в 1 миллион человек, тем временем стал крупнейшим городом на Западе. Ежедневно туда прибывало 300 новых жителей. Другие города также увеличили своё население более, чем втрое: Брэдфорд разросся с 13 тысяч в 1800 году до 104 тысяч человек в 1850 году, тогда как Ливерпуль вырос с 82 тысяч до 395 тысяч человек за то же время.

Все эти люди должны были где-то жить, так что строители усиленными темпами втискивали в города столько домов, сколько у них получалось, почти все в виде рядов или тупиковых улиц. Земля стала первейшей ценностью, а открытые пространства исчезали на глазах. Последние остатки Бирмингенского парка были окружены в 1799 году и тут же были застроены восемью новыми улицами. Не только обычные, но и более крупные парки, принадлежавшие буржуазии 18-го века, исчезали под кирпичами и бетоном.

Сначала технологии казались притягательными. Они словно бы объявляли начало новой эры, полной возможностей. Рационалистическое наследие Эпохи Просвещения говорило о том, что индустриализации не может быть ничем иным, как только проводником в лучший мир. «Так же как естественны отбор служит единственно для блага всей жизни, так и окружающая среда тяготеет к прогрессу в сторону совершенства,» - заявлял Чарльз Дарвин (1802-1882 гг.). В 1770 году Артур Юнг [английский писатель, прим.перев.] с полной уверенностью писал: «Для машин нет ничего невозможного». Какое впечатление мог произвести в 1741 году город Бирмингем на восемнадцатилетнего молодого человека, было ярко описано Вильямом Хаттоном в его «Истории Бирмингема»:

Я был поражён этим местом, но даже более того – людьми. Они были тем типом людей, которого я никогда прежде не видел. У них была энергия, которой я никогда не обладал: я находился среди спящих, однако сейчас я видел тех, что проснулись. Каждый их шаг был полон проворства и готовности, казалось, каждый человек бежит куда-то по своим собственным делам...

Тем не менее подобная очарованность не могла длиться долго. Промышленная революция двигалась серией бурных всплесков и резких падений. Она обладала большими последствиями, чем просто методы производства товаров. Она повлияла на сами товары, практически уничтожив ремесленничество. Проблема в производстве всё большего и большего числа товаров заключалась в необходимости маркетинга. К концу 18-го века законодатели моды (такие как Wedgewood, Doulton и другие производители предметов роскоши) были пленены тем потенциалом,  который скрывался в запущенных ими процессах. Истинным властителем вкуса был уже не дизайнер и даже не производитель. Им стал продавец, чья работа заключалась в «улавливании всех флуктуаций общественного вкуса и, по возможности, предчувствии изменения и направлении моды в сторону бесконечной череды новинок».

 Были и другие причины для уныния, и не только среди идеалистически настроенных интеллектуалов. 19-й век начался с восстаний луддитов, разрушении машин и других проявлений неповиновения среди рабочих. Проживание в городах отразилось не только на качестве жизни, но и на её продолжительности. В 1840 году человек свободной профессии или представитель мелкопоместного дворянства в Ливерпуле мог рассчитывать на то, что доживёт до 35 лет. Средняя продолжительность жизни мужчин из среднего класса была 22 года, в то время как рабочий доживал лишь до 16 лет. Жизнь в сельской местности была более продолжительной: по Рутланду эти цифры достигали 52, 41 и 38 лет, соответственно.

Для некоторых крушение иллюзий усилилось провалом обещаний Французской революции и последующие угнетающие двадцать лет войны. Более того, машины стали рассматриваться как оружие для регулирования жизней тех, кто работал на них. С момента публикации мальтузианской экономики в 1798 году [демографическая теория, прим.перев.] гуманизм перестал служить фундаментом для науки и искусства, «медовый месяц» кончился. Изменения в общественном мнении могут быть проиллюстрированы словами провинциального дилетанта по имени Джордж Уокер, которые в 1814 году написал о фабриках в районе West Riding, Йоркшир: «Они стали жизненно необходимыми для быстро растущей экономики Британии, обеспечивая работой, пищей и одеждой тысячи бедных работяг. Однако следует посокрушаться о том, что всё это также зачастую идёт за счёт здоровья и морали».

«Тёмные фабрики Сатаны» Блейка [английский поэт, прим.перев.] стали называть силами зла. Уильям Вордсворт [английский поэт-романтик, прим.перев.] объединил все основные поэтические проявления против разрушающих сил промышленности в горечи строк поэмы «Экскурсия»:

Я жил, чтобы отметить

Рождение нового, невиданного ранее существа

Из наших трудов на мирной земле.

Орудуя своими могучими машинами,

Оно строит и производит,

Столь же жадно, как и война,

Не отдыхая ни днём, ни ночью,

Прилежное в разрушении!

В своих «Посмертных записках Пиквикского клуба» Диккенс демонстрировал такое же настроение. Когда мистер Пиквик посетил Бирмингем, он не был поражён, хотя его речь и весьма сдержана. Через окно они увидел следующее:

Разбросанные вдоль дороги коттеджи, грязноватая окраска всех предметов, тяжёлый воздух, тропинки, усыпанные золой и кирпичной пылью, багровое зарево доменных печей вдали, густые клубы дыма, медленно выползавшие из высоких труб и заволакивавшие окрестность, отблеск далёких огней, громоздкие возы, тащившиеся по дороге и нагруженные звенящими железными прутьями или тяжелыми тюками, - всё указывало на быстрое приближение к большому фабричному городу Бирмингему [перевод А.В.Кривцовой и Е.Ланна].

Однако когда затем Маленькая Нелл вернулась в эти же места в романе «Лавка древностей, увидевшем свет четыре года спустя, её впечатления были выражены очень гневно:

Миновав красные кирпичные дома с клочками огородов, где угольная пыль и дым из фабричных труб тёмным слоем оседали на вялой листве и на бурьяне, где новые побеги, с трудом пробившись на волю, засыхали и никли  под горячим дыханием печей и горнов, которые здесь, среди этой жалкой растительности, казались ещё страшнее, ещё больше грозили гибелью, чем в самом городе, миновав растянувшееся в длину и словно припавшее к земле предместье, старик и девочка увидели перед собой ещё более мрачные места, где не росло ни травинки, где даже весна не могла бы порадовать глаз распустившейся  почкой, где зелень виднелась только на поверхности стоячих луж, пересыхающих на солнце вдоль чёрной дороги [перевод Г.Г.Кудрявцева].

Стройка завершена! - Building is finished!

Ура, это наконец-то свершилось! Мой многострадальный домик завершён!
Вот уж не думала, что он отнимет столько времени!
Эта рамочка повергала меня в уныние - даже не знаю, почему. Каждый раз вышивая квадратики, меня тут же начинало клонить в сон. И ведь вроде бы казалось бы, столько положительных эмоций, столько цвета! Прекрасный проработанный дизайн, интересная схема! Но рамочка...
Но я-таки это сделала!!
Cinnamon Cat "Home sweet home" законечен!
Осталось только постирать его, погладить и оформить.

Hurrah! It has happened! My long-suffering house is finished!!
I didn't think it would take so much time!
This frame casted me down, I don't know why. Every time stitching the blocks I began to fall asleep. It wouldseem, so much positive emotions, so much colours, a wonderful worked out design, and interesting pattern! But this frame...
In any case, I've done it!!
Cinnamon Cat "Home sweet home" is finished!
I need only to wash it, iron and frame.

Викторианский романтизм - Victorian romantism

Продолжение переводов из книги "Victorian fancywork" (Lilo Markrich and Heinz Edgar Kiewe, Chicago, 1974 г.) о Викторианской эпохе. Все иллюстрации взяты из книги. 

I continue a serie of translations from the book "Victorian fancywork" by Lilo Markrich and Heinz Edgar Kiewe, Chicago, 1974, about the Victorian time. 

Вследствие быстрорастущей технологии, как ни парадоксально, родилось новое чувство романтизма. Оно нашло выражение в литературе и живописи, а также вышитых дизайнах, пришедших из Германии.

В начале промышленной революции писатели и художники, как и все прочие, с радостью встретили новые образы, которые механизация воздвигла по всей земле. Они верили, что сумели раскрыть дух, в котором гармонично сочетаются промышленность и природа. Ранний этап промышленной революции казался им не осквернением природы, а её украшением. Однако прошло время, и представители романтизма впали в полное отчуждение от индустриализации, которая прежде давала им вдохновение.

Чувство, что их предали, несомненно, усугублялось тем смущённым теплом, с которым они тянулись к промышленности. Поэт Джон Дальтон также не стал исключением и в 1755 году описал свои восторги в «Описательном стихотворении, посвящённом двум дамам, на их возвращение с осмотра угольных шахт в Уайтхэвене». Он признавался им:

Когда мы созерцаем значительные изменения в дикой, необработанной почве, во время её зрелости, не замечая общего роста и прогресса, мы поражены и удивлены, столкнувшись с тем, что лицо Матери-Природы столь сильно меняется. Раньше оно несло в себе обаяние и романтичность: те самые сказочные и роскошные описания, о которых говорили поэты, золотистый урожай, мгновенно поднимающийся из-под колёс фаэтона Цереры. Теперь же фаэтон едет по бесплодным пустыням, которые только лишь из-за нашего изумления кажутся слишком необычным видом, чтобы выразить величие и кажущуюся неожиданность подобных изменений...

Памятники индустриализации строились в героических масштабах. Никто ранее не видел ничего подобного. Они внушали трепет. В 1794 году Джон Бинг [британский адмирал, прим.перев.] был ошеломлён видом некоторых фабрик: «Эти бумагопрядильные фабрики высотой в семь этажей, заполненные людьми, напоминают мне вышколенных военных; а когда они освещены тёмной ночью, они выглядят особенно красивыми». В начале промышленной революции искусство металось между высокими зданиями и живописными ландшафтами. Изамбард Кингдом Брюнель (1806-1859) [выдающийся британский инженер, прим.перев.] при работе на Большой западной железной дороге преднамеренно уставил устье туннеля незаконченным, поскольку в таком виде тот больше походил на разрушенные средневековые ворота. Для большей живописности инженер также оплёл их плющом.

Представители романтизма не стремились ни вызвать благоговейный страх, ни восхитить умилительными сценами. Напротив, они пытались через субъективное представление природы (импрессионизм) пробудить эмоции зрителей, взволновать их чувства. Романтизм бросил вызов рационализму, который воодушевлял промышленную революцию. Он содержал, по словам Берлин Исайи [английский философ, прим.перев.], общую идею о том, что «истина не является чем-то объективным, независимым от того, кто её ищет, неким спрятанным сокровищем, она во всех своих проявлениях создана самим искателем». Романтики с презрением относились к оппортунистам, заботясь о разнообразии индивидуальностей, и со скептицизмом – к гнетущим общим формулировкам и конечным выводам. Они превозносили воображение над причинами. Романтизм воплощал идеи настроения, которые кратко изложил Кэмпбелл в своей строчке: «Этот путь привносит очарование увиденному». Это подразумевало некий отход назад, однако вместе с тем, и то, к чему двигаться. Романтизм стал уходом от внешнего опыта к внутреннему.

Отвернувшись от омерзительности промышленных районов и считая глупой рождаемую механизацией рутину, представители романтизма обратились к природе. Некоторые стали страшиться тех изматывающих потерь, которые были вызваны промышленностью и делались массовыми. Отношение к промышленность стало очень жёстким. В 1820 году американский писатель Джордж Тикнор сделал следующее описание города Ньюкасл-апон-Тайн:

Вблизи любого угольного карьера количество мелких частиц, которые выбрасываются наружу, становится нескончаемым, а воздействие, усердно производимое на землю со всех сторон как машинами, так и работающими на них людьми, воистину ужасает. Мне казалось, что я нахожусь в  мрачной преисподней Данте.

 

Увы, слишком поздно писатели и художники поняли, что сельское хозяйство – это естественная здоровая база экономики. Их пыл был умерен искусственностью и бездушием современной урбанизированной жизни. В 1822 году Леопарди [итальянский поэт, прим.перев.] писал из Рима, объясняя бессердечие жизни в большом городе:

Возможно, в маленьком городке нам будет скучно, но ведь его жители так или иначе связаны друг с другом и вещами вокруг, поскольку круг этих взаимоотношений невелик и пропорционален человеческой природе. В крупном же городе человек живёт, не взаимодействуя со всем, что окружает его, поскольку область этого взаимодействия настолько велика, что ни один человек не может заполнить её или ощутить вокруг себя, нет никакой возможности контакта между этой областью и самим человеком.

Начался крах системы взглядов и других базисов, поскольку, как написал в 1810 году Ахим фон  Арним, люди создали «особое чувство мимолётности, столь подходящее ко многих сегодняшним душам, полным меланхолии». Само слово «романтичный» в том смысле, в котором оно сейчас, впервые стало использоваться для обозначения определённых свойств пейзажа, позволяющих каким-то образом создавать настроение средневековых романов, в которых воображаемое ставилось значительно выше реальной возможности.

Общественный вкус в Викторианское время отражал это «бегство в романтизм», зачастую становясь слащаво-сентиментальным. Женские журналы стали сотнями публиковать трогательные истории, в которых герой и героиня встречаются, влюбляются и женятся в различных экзотических местах, вдали от промозглой и бессмысленной атмосферы викторианских городов. Гравюры изображали милые пасторальные сцены. Поэты восхваляли средневековые романы или, как, например Теннисон в стихотворении Locksley Hall душещипательные истории о несчастьях. 

Берлинская вышивка [т.н. Berlin woolwork, прим.перев.] с её бесконечным разнообразием роскошных цветочных дизайнов и романтических зданий среди красивых ландшафтов, как нельзя лучше подходила к общественному вкусу. Вышивка предлагала столь востребуемое желание цвета и волнения и позволяла миллионам женщин найти своё самовыражение. Неудивительно, что она нашла такое широкое распространение.

Вкусные Пятницы, март - Tasty Fridays, March

Булочки

Эти булочки делаются из дрожжевого теста, однако это самое простое дрожжевое тесто, которое Вы когда-либо видели! Готовить их очень легко, они вкусные и совсем несладкие, так что легко могут заменить хлеб!

На 8-10 булочек среднего размера понадобится:

3,5 стакана муки

1 пакетик сухих дрожжей

1 столовая ложка растительного масла

2 чайные ложки мёда

1,25 стакана тёплой воды

одно взбитое яйцо для смазывания поверхности

Заместить тесто из всех ингредиентов (кроме яйца), просто смешав их вместе. Скатать булочки и выложить их на смазанный сливочным маслом противень. Оставить на полчаса в тёплом месте подходить. Важно, чтобы противень стоял не непосредственно на горячем или тёплом, а рядом с ним - например, можно накрыть булочки полотенцем и выставить на солнышко в комнате. Духовку разогреть до 230 градусов. Увеличившиеся в размерах булочки смазать взбитым яйцом и выпекать 15-20 минут.

Rolls

These rolls are leavened but it is the simplest leavened dough that you ever seen! The rolls are cooked in a very simple way, they are tasty and non-sweet, so, they can be eaten instead of bread! 

For 8-10 rolls you will need:

3.5 cups of flour

1 pack of dried yeast

1 tablespoon of oil

2 teaspoons of honey

1.25 cups of warm water

one frothed egg for slurring

Do the dough kneading from all the ingredients (except the egg), simply mixing them together. Make rolls, put them to an oiled baking tray and leave for 30 minutes in a warm place. It is important that the tray stands not straight at anything warm but near it: for example, you can cover the tray with a towel and put it to a sun place. Warm your oven up to 230 centigrade. Slur the increased rolls with a frothed egg and bake them for 15-20 minutes.
 

Вчера был какой абсолютно бестолковый день, и булочки мои вышли такими же бестолковыми. С дочкой наперевес (она нудела и хныкала из-за того, что у неё растут два зуба, один из которых клык), прицепившейся ко мне, точно обезьянка, я честно пыталась сварганить хоть что-то, напоминающее булочки. Вышло не слишком удачно. Однако когда по кухне стал расползаться булочный аромат, я поняла, что всё не так и плохо.
Yesterday was a totally confused day, and my rolls turned out to be also confused. With my daughter on the hands (she was whimpering and complaining because of two teeth growing, one of those was a canine), sticked to me like a little monkey, I was trying to do anything resemble rolls. I didn't succeed much. But when the wonderful smell began to spread all over the kitchen I understood it was not as bad as I thought.

Это был запах сдобы, запах детства, запах тёплых бабушкиных рук, белых от муки, которые тайком от мамы совали мне самую первую плюшку, ещё горячую и дымящуюся.
It was a smell of shortening, of childhood, a smell of warm granny's hands, white with flour, that secretly from my mom have me the first bun, still hot and steaming.

Моя бабушка - мастер выпечки. Её бесподобные дрожжевые пироги с мясом-капустой или айвой, пирожки с яблоками, картошкой или вареньем, а также сахарные, мягкие-мягкие плюшки - это одно из самых трепетных и волшебных воспоминаний детства. Я не знаю никого, кто бы, попробовав крошечный кусочек, тут же не забывал про свои диеты и пристрастия, про то, что он не любит пироги с капустой и вообще, кто печёт сам в наш нынешний век, и не накладывал с радостью на свою тарелку всего по одному, отчего в животе потом приятная тяжесть и хочется бесконечно сидеть за столом, чаёвничать и вести беседу...
My granny is a master of baking. Her unbelievable leavened pies with meat and cabbage or with quince, her pasties with apples, potato or jam, her sweet and soft buns are one of my touching and enchanting remembrances from the childhood. I know nobody who, having tried a piece of her bakings, forget all his diets or wishes, forget that he dislikes cabbage pies or just who-in-this-century-still-bake-himself and put everything to try, after that, sitting with a full and happy belly and wishing to sit more and more with a cup of tea and chatting....

До сих пор моя любимая бабушка - самый главный наш авторитет по части выпечки. И хотя она сейчас далеко от меня, я живо могу представить, как она наливает чашку крепкого, ароматного чая, берёт мою булочку, откусывает и через мгновение говорит: "А что, по-моему, очень вкусно!"
Till now my granny is the best authority when talk about baking. Despite the fact she's very far from me now, I can easily imagine how she pours a cup of strong tea, takes one of my rolls, tries it and says then: "Well, I think it's very tasty!"

ВНИМАНИЕ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ПРОЕКТА! ЖДУ ССЫЛОК НА ВАШИ СООБЩЕНИЯ В КОММЕНТАРИЯХ К ЭТОМУ ПОСТУ. :)

ATTENTION TO ALL THE PROJECT PARTICIPANTS! I WAIT FOR THE LINKS TO YOUR POSTS HERE, IN COMMENTS. :)

Футляр для зеркальца - Mirror pocket

Ещё одна отдыхалочка в удовольствие. Вчера я получила от Cross Stitcher своё зеркальце взамен разбитого  (бесплатный набор) и тут же вышила к нему футлярчик, как и полагалось.
Ах, как же мне нравится новый образ моего любимого журнала!
One more having-a-rest-stitching. Yesterday I recieved my replacement mirror from Cross Stitcher (a free kit) and stitched the pocket as it had to be. 
Oh, how do I like the new image of my beloved magazine!

Птички-невелички - Tiny birds

В качестве отдыха за один вечер смастерила вот таких птичек. Это бесплатный набор к журналу Cross Stitcher.
Секрет птичек прост: вышивка и немного фетра.

As a relax I stitched these tiny birds in the evening. It was a free kit with Cross Stitcher magazine.
The birds' secret is simple: cross stitching and a little bit of felting.